ilkhom

Она сунула телефон в сумку.
– Извините, Сергей Леонидович.
– Сын?
Барышев выглядел озадаченным. Ольга улыбнулась:
– Ну да. Он там в кого то незаслуженно плюнул.
– Представить себе не мог, что у вас есть… ребенок.
– У меня даже два ребенка. Сын и дочь.
Великий и ужасный посмотрел на нее как то по новому – заинтересованно и оценивающе:
– Вы не похожи на женщину с детьми. Вы похожи на женщину с карьерой.
Ну да, она женщина с карьерой, все так. С карьерой и с детьми.
– Кто же вам помогает? Муж? Мама?
– Мужа нет. Никого нет. Знаете, есть такая распространенная формула – помоги себе сам? Это про меня.
Барышев кивнул: понятно, мол.
– А у вас?
Что – у него?
– У вас есть дети?
– Нет, слава богу.
Она удивилась, кажется:
– Почему – слава богу?
– Потому что я всегда занят. С утра до ночи. Моя жена говорила, что я просто машина для производства денежных знаков.
– Почему говорила? Она сейчас так уже не говорит?
Он глянул холодно:
– Это что? Попытка осведомиться о моем семейном положении?
Ольга смутилась. Глупо получилось.
– Нет, что вы, Сергей Леонидович! Я просто так!..
Разговоры «просто так» для Барышева были большущей редкостью. Он уж и забыл, как это бывает – просто так разговаривать. Да он вообще не часто разговаривает. Все больше раздает руководящие указания. Или выслушивает. Выслушивает редко, раздает – постоянно. Нельзя сказать, что ему не с кем поговорить. Просто дико некогда. Всегда так было, сколько он себя помнил. Сначала надо было хорошо учиться в школе, потом в институте, потом в аспирантуре… Отец – академик, мама, дед – все занимались наукой, двигали вперед научную мысль, и все такое. Потом неожиданно оказалось, что можно было вообще нигде не учиться, потому что самое главное – это делать деньги. А как их делать, ни в каком институте не учили. Пришлось учиться самому. И Барышев научился. Не сразу, конечно. Первые несколько лет и голодать приходилось в буквальном смысле слова, и уголь грузить по ночам. Было время, когда он сосиски считал неприличным гурманством.
Он посмотрел на Ольгу. Сидит, щеку рукой подперла. Забавная все таки… Молоденькая. Хотя нет, не такая она и молоденькая, если двое детей. Да и глаза… Глаза не щенячьи. Глаза выдают. Внезапно Барышеву захотелось ей рассказать – вот просто так, взять и рассказать – и про отца академика, и про сосиски, которые были недоступной, недопустимой роскошью в начале девяностых… Интересно, она помнит то время?
Он стал говорить, и оказалось, что Ольга прекрасно то время помнит. В отличие от Москвы, где сосиски все же существовали и иногда появлялись в магазинах, вызывая дикий ажиотаж и становясь причиной километровых очередей, в ее родном городишке про сосиски эти только в поваренной книге читали.
Сергей поверить не мог: она приезжая? Провинциалка? Надо же!
– А я подумал, что у вас бабушка жила где нибудь в Филях или Лосинке.

( Read more... )

Ольга нажала кнопку звонка. Тишина. Она позвонила еще, и еще, и еще… Наверняка спит и звонка не слышит. Соня… Ольга улыбнулась. Это же Стас, ну конечно. Спит так, что из пушки стреляй – не разбудишь. Она заколотила кулаком в дверь. Позвала – Ста ас! Стася! – сначала негромко, потом в полный голос. В квартире по прежнему было тихо. Зато дверь напротив приоткрылась на цепочку. В щелке показалась Галина Викторовна. Соседка была в бигудях и каком то немыслимом красном халате.
– Что тут происходит? Почему такой шум? – строго поинтересовалась соседка.
– Галина Викторовна! Здравствуйте! Это я! А вы не знаете, где Стас? И дети?.. А то я дверь открыть не могу, стучу стучу…
– Понятия не имею, где они! – оборвала ее Галина Викторовна. И собралась было захлопнуть дверь.
– Галина Викторовна, простите бога ради, можно я от вас позвоню? – Ольга кинулась к дверям.
– Нечего от меня звонить! У меня не телефонный узел. Вон, за углом автомат – идите, звоните! – буркнула соседка. – Идите, идите, – добавила она, видя, что Ольга все еще топчется на площадке. – Нечего вам тут делать. Уходите сейчас же, а то я в милицию позвоню!
И хлопнула дверью прямо перед носом у оторопевшей Ольги.

* * *

Ольга сидела на скамейке у подъезда, ворошила ногой опавшие листья и убеждала себя, что вот сейчас Стас приедет и все ей объяснит. А если нет? Если он не приедет? Если случилось что то ужасное? Может, кто то из детей попал в больницу? Или Стаса снова избили? Или вообще убили? А детей отправили в детский дом?.. Да нет, что за ерунда? Если бы случилось что то действительно страшное, ей бы сообщили. В конце концов, у Стаса есть родители, и, уж конечно, ни о каком детском доме и речи быть не может. И вообще: больше с ними ничего плохого никогда случиться не может. Теперь будет лишь одно хорошее.
Вот только почему она не может домой попасть? Где Стас? Где все? Мимо прошел дядечка с портфелем. Кажется, со второго этажа. Эдуард Михайлович? Нет, Михаил Эдуардович.
– Здравствуйте, Михаил Эдуардович!
Михаил Эдуардович глянул затравленно, кивнул:
– День добрый!
И на рысях припустил к подъезду как от чумной.
Ольга еще немного посидела, потом сходила к телефону автомату за угол. Но телефон, как всегда, был поломан.
Когда Ольга вернулась, дворничиха Фаина, толстая татарка в завязанном крест накрест платке, шоркала по двору метлой, сгребая в кучу опавшие листья. Увидев Ольгу, охнула, взялась за сердце, руками всплеснула:
– Ай, Оля! Ты? Вернулась?
– Вернулась, – Ольга кивнула. – Кончились мои мучения.
Фаина снова всплеснула руками:
– Ай, Оля, бедная ты, бедная! Они ж только начинаются, мучения твои, вот как!
У Ольги потемнело в глазах. Значит, все таки что то случилось.
– Фаина! Что?! С детьми что то?
– Дети, слава Аллаху, хорошо, ладненькие, здоровы, сладкие! Машенька красавица, невеста совсем, – затараторила Фаина. – И Миша вырос, большой, вчера видела – не узнала его, растет, как на дрожжах…
Значит, дети в порядке.
– Фаиночка, скажите, что происходит? Дома никого, я дверь никак не открою!..
Фаина отвела глаза, скривилась, словно от кислого.
– Ай, Олечка, никогда он мне не нравился! Вот другие говорят – видный мужчина, красивый, богатый, а мне не нравился, нет! Глаза бегают. И говорит нехорошо. Сам вроде улыбается, а вижу – врет, да.
– Кто вам не нравился, Фаина? Кто что говорит?

( Read more... )

Если у вас начинает болеть спина, срочно покупайте новый матрасы, особенно по такой низкой цене как на сайте - wedanta-store.com.ua. Ниже цен, я ещё нигде не видел. Лично я уже заказал себе такой матрас, и очень доволен, боли в спине ушли на всегда.

А также, я бы хотел кое что рассказать про ортопедические подушки. Если уж у вас заболела спина, то матрас без подушки вам не поможет, поэтому, если вам нужны ортопедические подушки, очень рекомендую зайти на сайт - wedanta-store.com.ua, просто отличный каталог товаров, вам понравится, и цены к тому же, совсем не высокие. В общем, очень рекомендую!

Самые низкие цены на качественные межкомнатные двери можно найти, только на сайте - wedanta.com.ua. Если вы зайдете на данный сайт, вы сами убедитесь в этом. Лично меня, очень порадовал богатый ассортимент, очень красивые фосады дверей, и огромное количество различных цветов.

А также, если вы решили купить себе натяжные потолки, рекомендую заглянуть на сайт - wedanta.com.ua. Только там, вы найдёте несколько десятков различных цветов их оттенков, очень интересные и уникальные фасады. Короче говоря, на этом сайте есть всё что нужно для дома, причём по очень низким ценам, рекомендую!

– Здравствуй… те, – пробормотала Лёка. Шее стало жарко под шарфом и, кажется, щеки налились неприличным морковным румянцем.
– Добрый вечер, – мрачно поздоровался Артем.
Он все оглядывался на конторку и порывался туда, и Лёка его придерживала.
– Артем, это Платон Алексеевич. Он физик и консультировал нас, когда, помнишь, мы строили мост в Белоярске.
Да, да очень глупо, а как прикажете его представлять?! Бывший любовник? Старый друг? С тех пор прошло триста лет и три года?..
Платон подумал и протянул руку. Видно было, что не сразу протянул, и Лёка моментально вышла из себя.
– Платон, это Артем, начальник нашей службы безопасности и мой большой друг.
– Замечательно, – сказал Платон Легран таким тоном, каким говорят: «какой ужас».
Артем не обратил на него никакого внимания.
– Какими судьбами ты в Санкт Петербурге? Да еще с охраной! – спросил Платон.
– У нас переговоры, – сквозь зубы выговорила Лёка. – Извини нас, пожалуйста.
– Извиняю, – тут же любезно согласился Платон и посторонился, пропуская их, хотя сторониться было вовсе не обязательно. Круглый диван помещался в самом центре огромного холла.
Это он посторонился специально на мой счет, мрачно решила Лёка.
Путь свободен, вперед и с песней, мне совершенно не хочется тебя задерживать, да я и не собирался!..
Фу, ерунда какая!..
Волоча Артема, который все упирался, решительным шагом она прошла в полукруглый уютный бар, выходивший окнами на сквер и на Большую Морскую. Там, в сквере и на Большой Морской, мела сумасшедшая питерская метель, качала фонари, рвала полы пальто у редких прохожих, и хотелось радоваться тому, что сидишь в тепле и никуда не надо выходить.
Но нынче радоваться было нельзя. Нужно тревожиться, переживать и трагически насупливаться, как Ален Делон в роли полицейского комиссара.
Лёка пооглядывалась по сторонам, будто в поисках официанта, а на самом деле для того, чтобы проверить, не следит ли за ними Платон Легран. Все в порядке. Его вообще отсюда не видно.
– Тема, – начала она, усаживаясь и разматывая шарф, – не нервничай ты так! Ты все испортишь. Сейчас мы закажем кофе, ты будешь его пить, а я схожу к этому самому начальнику службы размещения и все выясню.
– Да как я могу пить кофе, когда мы про Настю так ничего и не узнали!..
– Да мы еще ничего и не могли узнать, – сочувственно глядя в его несчастные глаза, проговорила Лёка, – мы только прилетели, еще не поселились даже. Кстати, Тем, ты что, будешь в отдельном номере жить?
Он посмотрел на нее, потом мотнул головой, как будто с трудом понял, о чем она говорит.
– Лена, ну, какая разница, как именно мы будем жить?! Сейчас самое главное выяснить, что с Настей!
Да и правда, устыдилась Лёка. Какая разница, как именно они будут жить!.. Должно быть, она плохой, злой, эгоистичный человек, думает только о себе.
– Темочка, ты постарайся вспомнить. Может, у нее здесь какие нибудь давние подруги, институтские друзья, ну, я не знаю, дальние родственники?
– Никого у нее здесь нет! Да мы в Питер ездили всего пару раз, Дашка тогда еще не родилась. Мы на машине ездили.
– Прекрасно, – пробормотала Лёка, моментально представив себе Артема тех времен, когда еще не родилась Дашка, и их совместное с бывшей женой романтическое путешествие. – Прекрасно!..
А чего ты хотела то? Ему не двадцать пять, тебе достался мужчина с прошлым, так что все правильно.
– Ну, может, с ней в институте кто то вместе учился? Не знаешь?
– Она на заочном училась.

( Read more... )

Волков так и сидел в куртке, когда приехал розовощекий и полный милиционер и заглянул к нему в кабинет.
Нужно закончить все это как можно скорее. Сил больше нет.
Денис Усков по прежнему раскладывал пасьянс и немного изменился в лице, когда они вошли, Волков это заметил.
– Вы только не дергайтесь, – попросил он и закрыл за собой дверь. – Я знаю, что вы убили Колю, и даже знаю, за что, я только одного не могу понять, как вам это в голову пришло?! Вы же нормальный человек?! Или мне так только кажется?
Денис стал подниматься из за стола, Волков подошел и толкнул его обратно в кресло.
– Он собирался вас уволить и сказал вам об этом. После Нового года, правильно? Вы решили, что должны его убить. Из вашего отдела и так сократили больше всего людей, и вы были уверены, что если Сиротина не станет, вас никто не уволит! В общем, вы правы. Скорее всего вы заняли бы его место, вы же хороший работник, а кто то должен работать, несмотря на кризис!
Денис таращил глаза, а розовощекий и полный милицейский за спиной у Волкова вдруг сделал какое то движение. Волков оглянулся. Тот зачем то расстегнул свою черную папку на «молнии».
– Вы знали, что Сиротин обожает свою машину, это все в конторе знали. Вы знали, что он то и дело выглядывает в окно, чтобы на нее посмотреть. Все знали, что у него какая то дикая сигнализация, которая орет, как полицейская сирена, он ею очень гордился. Вы пошли в «Детский мир» и купили там набор под названием, – Волков полез в пакет, достал оттуда смятую пластмассовую коробку и повертел ее так и сяк, – под названием «Полицейские и воры». Это рация и приемник. Нажимаешь кнопочку на рации, приемник начинает завывать, как полицейская сирена. Я думаю, что это не первый набор, который вы купили. Должно быть, один у вас уже был, вы же должны были его испытать! Испытывали? Ну?!
Денис кивнул, как завороженный.
– Когда вы вернулись, оказалось, что на месте машины Сиротина стоит «Хонда» моей жены. Вы мне об этом сказали. И решили, что удача на вашей стороне. Сиротин не мог поставить свою машину на обычное место, потому что моя жена его заняла! Когда он приехал и поставил машину за угол, вы еще подождали, а потом спустились вниз. Охранников уже не было, потому что они уходят в шесть, а камера наружного наблюдения у них не работает. Это тоже всем известно. Вы установили на машину Сиротина приемник, а рацию оставили себе. Пакет выбросили в урну. Вас видела моя жена, которая сидела в машине, а вы ее не видели, потому что у нее стекла тонированные! Вы поднялись на наш этаж, открыли окно в коридоре и нажали кнопочку, да? Осипов видел вас и решил, что у вас в руке кружка, а у вас была рация! Сирена завыла, и вы побежали к Сиротину в кабинет. Он уже к тому времени влез на подоконник – еще бы, на улице ночь, у него машина за углом, и сигнализация вовсю работает! Вы столкнули его, выскочили из кабинета и по лестнице побежали вниз. Вы знали, что на лестнице никого нет, потому что Камаровский с Рыбалко играют в бильярд, вы проходили мимо бильярдной, когда включали свою рацию, а Осипов ушел в комнату Даниловой, вы его видели, о чем сами мне и сказали. Вы сбежали вниз и, пока вокруг Сиротина собирался народ, сняли с его машины передатчик, выключили его и выбросили в снег. На всякий случай, чтобы не таскать в кармане, мало ли что!..
Денис тяжело дышал, а милицейский придвинулся и смотрел с интересом.
– Только вы забыли про меня, – твердо сказал Волков. – Меня то вы не видели! А я вас видел.
– Где?! – спросил Усков ужасным голосом. – Где ты мог меня видеть?!
– В кабинете у Сиротина, – продолжал Волков так же твердо. – Я только не понял этот фокус с рацией, но как ты из кабинета выбегал, я видел. И как ты на лестницу побежал, тоже! Я все видел. Я только не успел тебя остановить, мерзавца! И я все нашел, и пакет, и передатчик, и рация у тебя наверняка где то здесь!
– Ты все равно ничего не докажешь, – сказал Денис, – ничего и никогда! Может, это ты его столкнул!
– Нет, – возразил Волков. – Не я. И потом, ты же знаешь Сиротина! Он был твой начальник несколько лет! Ты ж понимаешь, что у него в кабинете камера стояла! И не какая то там лоховская, как у наших охранников, а самая настоящая, пишущая. Так что с доказательствами у меня все в порядке.
– Быть этого не может, – еле выговорил Денис Усков. – Этого просто не может быть!
– Может, – отрезал Волков. – Так оно и есть!..
– Он собирался меня уволить, – Денис встал и опять быстро сел в кресло, – а меня нельзя увольнять! У меня кредит не выплачен и налоги тоже! Я не хочу! Я не могу! Мне зарплату надо получать!
– Там, куда тебя отправят, будешь за баланду работать, – пообещал Волков. – Кредит у него! Малодушный, слюнявый мальчишка!..
– Я не могу у!!! – завыл Денис и взялся руками за голову. – Не могу у у!!!
Розовощекий милицейский долго писал какие то бумаги и все не уходил, хотя Ускова давно отвели в «газик», и Волков мечтал, чтобы милицейский ушел в этот самый «газик» тоже.
В конце концов опер все же ушел, но вернулся.
– Послушай, – сказал он Волкову душевно, – ну, про то, что ты его видел, я понял, что вранье! А про камеру тоже вранье?
– Вранье, – кивнул Волков, просовывая руки в рукава куртки.
– На чистосердечное налегать, что ли? Эти отпечатки на рации – фигня, ты ж понимаешь!
– Понимаю, – согласился Волков. – Только я на суде скажу, что я его видел. Своими глазами. Это поможет?
– Поглядим, – подумав, сказал милицейский. – Смотря кто судить будет. Должно помочь, конечно. Если ты подтвердишь, а он от своих показаний не откажется, то поможет… А там кто его знает! А ты с этим, с потерпевшим, дружил, что ли?
Волков кивнул.
– Ну, понятно. – Милицейский вздохнул. – Ловко ты его раскрутил. Молодец. Если что, приходи в отдел. Будешь бумажки перебирать, как я!

( Read more... )

Вот этого Волков решительно не понимал, не понимал, и все тут! Должно быть, из за того, что просто был мужчиной.
Если муж хороший – правда, очень хороший! – тогда для чего тебе еще любовник?! Это же так сложно, так утомительно: врать, придумывать, метаться, стирать в телефоне «набранные номера» и «эсэмэски», придумывать причины опозданий с работы и отсутствия в выходные! И главное – зачем?!
Зачем проделывать все это с близким человеком, глядя в его ожидающие глаза?!
Ты знаешь, сегодня был день рождения шефа, и он пригласил всех в ресторан! А в субботу я поеду с Лилей на книжную выставку, хорошо? Ты отвезешь нашу девочку к маме или сам с ней посидишь? Тридцатого у нас тоже мероприятие, я буду поздно, ты меня не жди, ладно, зайка?..
Все это пронеслось у Волкова в голове, и он вдруг как будто со стороны увидел собственную жизнь, отдаленно напоминающую все эти только что промелькнувшие картинки.
Юлька?! Его жена?! Лучшая женщина на свете, так уверенно взявшая за руку рассудительного бедолагу гнома, который, должно быть, пропал бы, если б не она!..
Стукнула дверь, дернуло сквозняком, и, превозмогая стук лошадиных копыт и звук начищенного гонга в голове, Волков оглянулся.
– Что вы к ней пристали? – мрачно спросил вошедший Осипов. – Какое вам дело до нас?!
Никаких «нас» нет, в этом все дело. Это тебе хочется, чтобы были. А у нее «муж хороший», дочь и Новый год на носу.
Ты так и не понял?
– Послушайте, – сказал Волков, морщась, – мне нет дела до ваших… личных отношений. Мне важно знать, кто и зачем мне врет, и пока получается, что врут все!
– Я вам не врал.
– Тише, – попросил Волков. Лошадиные копыта заглушали все. – Вчера вечером вы вышли из бильярдной, заглянули в эту комнату и вернулись обратно, да?
– Я сказала, чтобы он зашел минут через двадцать, – объяснила честная Маша.
Волков кивнул.
– Вы зашли через двадцать минут, оставив Рыбалко и Камаровского играть на бильярде. Вы долго разговаривали, а потом ушли. Верно?
Осипов кивнул.
– В результате объяснения вы поняли, что ничего не изменится, и вам стало совсем тоскливо.
Осипов смотрел на него молча.
– Вы решили уволиться, чем раньше, тем лучше, и прямо с ходу написали заявление. Поэтому вы там вчерашнее число поставили, а не сегодняшнее, да?
Осипов пожал плечами.
– Вы отсюда вышли вместе?
– Нет, – сказала Маша Данилова. – Игорь… убежал, а я еще какое то время сидела. Я плакала, понимаете?.. Я не могу так сразу, а он очень… решительный. А потом, когда закричали, что Сиротин упал, я тоже выбежала…
Волков посмотрел на Осипова, который мрачнел с каждой секундой.
– Игорь, вы видели кого нибудь в коридоре?
У Осипова стало лицо, как у архиепископа Кентерберийского, которого в середине проповеди прихожанин из последнего ряда спросил, который теперь час.
– В коридоре?! – переспросил он с изумлением. – В каком коридоре?!
Он думал о Маше, о своей необыкновенной, единственной в мире любви, о своих необыкновенных, никогда не бывавших ранее отношениях с любимой, у которой есть муж и дочь, о своих несбывшихся надеждах, о несправедливости жизни, а тут вдруг какой то коридор!..
Такая проза.
– Вы никого не видели? – терпеливо повторил Волков. – Вы выскочили, нервничали, побежали заявление писать, или куда вы побежали? Курить?

( Read more... )

Оригинал взят у felbert в Очень странные новости (№137)

Только на сайте - www.pozdravlenija.net, самые лучшие поздравления с Днем Рождения, рекомендую!

– Мое начальство очень недовольно тем, что я так и не смогла уговорить вас на… сотрудничество с нами. Я пыталась убедить всех, что это ваша принципиальная позиция, но… все равно лучше было бы интервью, а не позиция… – Она храбро улыбнулась, чувствуя, что ее затея, казавшаяся такой замечательно логичной и легко выполнимой, с треском проваливается и вот вот провалится совсем.
Почему она решила, что этот человек, высокомерный, как английский принц в гостях у вождя зулусов, изучающий ее с таким брезгливым, но привычно вежливым интересом, будет в чем то ей содействовать? С чего она взяла?!
– Прошу прошения, – сказал вдруг английский принц, – но я что то никак не могу уловить суть проблемы.
Лидия залилась краской так, что ей показалось, что весь салон осветился ровным красным светом.
Господи боже мой, как неловко, как унизительно… Спина моментально взмокла, шарф стал колоть шею, и лоб, наверное, блестит лихорадочным блеском, и Шубин, конечно же, заметил ее глупое смятение и то, что она совершенно не готова к разговору. Вот тебе и журналистский профессионализм!..
“Быстро и четко скажи ему то, что тебе надо, сделай непроницаемое лицо, выслушай отказ, поблагодари и выйди из его машины”.
– Егор Степанович, мой шеф, Леонтьев Игорь Владимирович, отстранил меня от этого интервью. Он решил, что сам попытается поговорить с Тимофеем Ильичом, пусть даже не сейчас, а когда вы дадите нам… разрешение. А говорить должна я. Это мое интервью, я целый месяц готовилась, для меня это очень важно. Это… шанс перейти в другую профессиональную категорию.
Ну вот. Самое страшное она сказала. – Понятно. – Егор подавил желание рассмеяться:
Девчонка выскочила ему наперерез из кустов исключительно для того, чтобы в каком то неопределенном будущем заполучить интервью с важным человеком. Для этого ей надо убрать с дороги собственного шефа и сделать это с помощью Егора Шубина.
Ход конем.
Белые начинают и выигрывают.
Кто сказал, что проституция – древнейшая профессия? Журналистика куда древнее и продажнее! Проститутки, по крайней мере, не делают вид, что они чисты и неподкупны. А журналисты делают. Да еще лезут друг на друга, пихаются, жалят, как раздраженные скорпионы, – и все для того, чтобы продаться подороже.
Он как то моментально и очень сильно рассердился. Такое с ним редко случалось.
– Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. – Егор раздавил в пепельнице сигарету. – Вопрос о том, кто именно будет интервьюировать Тимофея Ильича, решается вовсе не на моем уровне. Позвоните дежурному в пресс службу, вам там все объяснят.
Ему было почему то обидно, что эта девица с ее теплым коньячным голосом и интеллигентным тонким лицом оказалась таким же скорпионом, как и все ее сородичи по профессии.
– Егор Степанович…
– Мне больше нечего вам сказать. Простите, я должен ехать.
– Да да, – пробормотала совершенно уничтоженная Лидия. – Конечно.
Пошарив рукой по кожаной обивке, она нащупала холодную металлическую ручку, надавила – Шубин не сделал ни одного движения, чтобы помочь ей, только смотрел с внимательным презрением, – выбралась на улицу, как то ужасно неловко, задом, попятилась, бормоча ненужные прощальные слова, отступила в снег, чуть не упала и захлопнула наконец дверь.
Джип постоял еще секунду, как будто подготавливаясь к прыжку, и вдруг рванул с места так, что из под колес ударил веер слежавшегося снега. В конце короткой аллеи он затормозил, злыми красными искрами полыхнули и погасли тормозные огни, и джип пропал из глаз. Лидия перевела дух.
Потом она выбралась из сугроба, с преувеличенной старательностью потопала ботинками по сухому асфальту, достала сигарету и закурила, стараясь принять независимый вид.
“Господи, как он все неправильно понял! Да это не он понял, а ты ему так все объяснила, идиотка! Впрочем, сожалеть теперь не о чем. Мосты сожжены, и интервью с Кольцовым мне не угрожает. По крайней мере, пока у него работает Егор Шубин”.
Да, отличный был план, что и говорить. Отличный, продуманный до мелочей, способствующий дальнейшим карьерным взлетам.
Лидия сердито засмеялась.
“Хорошо, если он вообще не перекроет нашей газете доступ к своему шефу. Вот чего ты добилась, идиотка чертова!”
Нужно срочно позвонить Леонтьеву и во избежание дальнейших недоразумений растолковать ему, какие героические усилия она предприняла, чтобы добиться разрешения на интервью.
Чтоб он разбился на своем джипе, этот проклятый Шубин! Желательно немедленно и насмерть!

* * *


( Read more... )

Бесплатная игра Соник Разгромные Братья онлайн

А так же, много других игр на Gameee.ru

Лучшие флеш игры рунета, только на сайт - Gameee.ru, очень рекомендую!